Первое лекарство от страдания - найти его причину. Тогда, даже если болезнь окажется неизлечима, все-таки она будет чем-то объяснена, а значит не совсем бессмысленна. И не нужно, чтобы найденная причина была "реальной", достаточно чтобы она была убедительной для того, кто страдает. Как материал здесь сгодится все: дурное самочувствие, мелкая неудача, на худой конец - падение нравов, вымирание нации или грядущая гибель цивилизации. Главное, чтобы не пришлось просто так, без всякой причины и смысла, мучиться. Ведь против любой причины найдется средство, хотя бы и только осознание ее... Но пустоте и бессмыслице ничего противопоставить невозможно.

Чтобы определить значимость вещей для себя, полезно в них разочароваться. Если вы в чем-то окончательно разочаровались и все равно продолжаете этим заниматься - значит в этом занятии и состоит ваше призвание.

Скульптор, убивающий людей, чтобы сложить из их останков свое лучшее произведение... При внешней нереальности этот образ кажется слишком живым для оригинальной выдумки.

И вряд ли дело здесь только в притягательности страха, который человеку свойственно испытывать перед манекенами. Работа сумасшедшего чересчур напоминает деятельность "человека искусства" вообще. Ведь по сути ему и приходится видеть в окружающих не столько живых людей, сколько материал для выставляемого на всеобщее обозрение результата. Субстрат, из которого надо извлечь те фрагменты, что в дальнейшем сообщат творению его сверхреалистичную жизненность.

"No one could serve as a model... Only the most perfect parts of many will do."
:-\

Думать о том, что истинную цену хлеба знает только голодающий, денег - нищий, простый чувств - одинокий...

Все это, пожалуй, неверно. Уже само понятие "истинной цены" бессмысленно, в "цене самой по себе" не больше смысла, чем в "красоте самой по себе"; человек, швыряющий деньги на ветер, может претендовать на знание "правильной" цены в не меньшей степени, чем считающий каждую копейку.

И все же думать так приятно, ведь в пересчете на подобным образом сверенные "истинные цены" любой человек на глазах становится успешнее, богаче, счастливее. Надо признать - в этих попугаях все мы гораздо длиннее.

P.S. Если бы истинные цены все-таки существовали, отказавшись от них, мы могли бы узнать их истинную цену.

Как поступила бы кукла из театра, если бы ожила и увидела приводящие ее в движение нити? Она могла бы найти в себе силы вырваться. Или постаралась бы не замечать очевидное. Или убедила бы себя в том, что она и кукловод в сущности - одно целое... хотя бы только в плане интересов, а потому можно не волноваться, но наслаждаться тем, что тобой двигают с пользой в том числе и для тебя.

Возможен более интересный вариант. Пусть наша кукла оказалась бы слишком слаба, чтобы бороться, слишком честна с собой, чтобы закрыть глаза, слишком проницательна, чтобы не замечать различий между собой и кукловодом. Тогда она вполне могла бы прийти к странному мнению. Кукла убедила бы себя, что это ее крохотные ручки и ножки приводит в движение нити, что это она управляет кукловодом, что он служит ее кукольным интересам.

Последний случай для меня - самый поучительный из всех.

Что если некто говорит не то, что думает - чтобы только не оболгать себя?

...Между тем, что человек хотел высказать и произнесенными им словами всегда есть некоторый пробел. Его не так уж сложно частично заполнить, придавая речи более точную и ясную форму. Но что делать с другой пропостью - между словом и слушателями? Последние всегда соотносят услышанное со своими предустановками, чтобы затем согласиться или не согласиться, применить с пользой или выбросить подальше. Для этого оно нуждается в интерпретации - переводе на знакомый язык, основанный на прошлых впечатлениях.

Самым технически совершенным прибором незнакомый с его действием человек в лучшем случае может побить орехи. Или вовсе выкинуть за ненадобностью. Чем новее нечто для публики, тем больше у него шансов при проекции на прежний опыт быть ошибочно истолкованным. И чем искреннее человек, чем менее соизмеряет свои слова с ожиданиями других, тем вернее пострадает он от своей новизны.

Пройдет немного времени, и былой любитель истины может подумать - не лучше ли меня понимали, пока я обманывал? Не оболгала ли меня моя же правда? Быть может, чтобы тебя услышали, нужно не говорить с людьми искренно, а умело врать им? То есть - помнить обычные предустановки, знать возникающие от них искажения и говорить то, что после неверного толкования окажется ближе к истине, чем сама истина.

Тогда человек начнет сознательно лгать, чтобы быть правдиво услышанным. Лгать и надеяться, что для иных ушей его обман не окажется существенной помехой.

Если оставить "суп из пакетика" в холодильнике, на следующий день он приобретет весьма неприятный вид. Кашеобразная масса, где словно утопленники плавают распушие от переизбытка воды макароны. Состав почти не изменился, и все же есть уже не тянет. Привлекала форма, но не суть.

А что будет если идеалисты, патриоты, духовные люди и прочие... поборники ценностей на время оставят свое добро и зло - в холодильнике?

1 - Я не знаю ответа на вопрос.
2 - Я не знаю ответа на вопрос и не могу узнать.
3 - Я на знаю ответа на вопрос, не могу его узнать и не решаюсь в этом признаться даже самому себе, потому постараюсь прояснить дело ссылкой на Бога.
4 - Я не знаю на ответа на вопрос, не могу его узнать, не решаюсь в этом признаться и стесняюсь явно сослаться на Бога - потому буду строить карточные домики из понятий.

(...)

N - Я считаю вопрос бессмысленным.
N+1 - Я не знаю вопроса и считаю его бессмысленным.

В книге "Путь духовного обновления" Иван Ильин написал, что верить стоит только в то, за что готов умереть. Смерть - вот истинный и высший критерий всех жизненных содержаний. Когда смерть вопрошает душу, душа отвечает верою. При этом философ, разумеется, предполагал, что умереть можно стремиться лишь за высшее и общее дело, а верить при этом - исключительно в истинно-священное. Но если додумать его мысль до конца, то не получится ли, что истину лучше всего искать у тех, кто не только "готов", но даже и стремиться умереть - у самоубийц?

Говорят, что люди ненавидят тех, кто лучше их. Но всегда ли за человеческой злобой обнаруживается столь изощренная избирательность?

Быть может, куда чаще все обстоит с точностью до наоброт - и некто становится лучше других именно потому, что его долго и старательно ненавидели? Изгоняли, унижали, заранее вычеркивали из списка живых. И уже по этой причине наш некто оказался вынужден превзойти других и себя, раз за разом изыскивая способы обойти вставшую между ним и жизнью глыбу "объективной необходимости"?

Будущее - не самый ходкий товар для тех, у кого есть настоящее. И победит не тот, кого щедро одарила судьба. Не усидчивый или предусмотрительный. И не праведный, мудрый или просветленный. Победит ничтожный, ведь для него это единственная возможность не-умереть.