Возможна ли вообще мораль неэгоистичная, т.е. не сводящаяся к тому, что делать «добро» – выгодно?

В Новом Завете мораль еще не стесняется напрямую обращаться к эгоизму. Не судите – да не судимы будете. Сперва моральное воззвание, затем сразу же – обещание выгоды, как обоснование. Творить добро надо не только потому, что оно по своей природе хорошо, а еще и потому, что от него есть полезный результат. Духовные богатства хороши не тем, что они духовные, а тем, что они, в отличие от телесных, не преходят, а значит имеют бесконечно большую ценность. Метафизические предпосылки о бессмертии духа здесь не противостоят эгоизму, а только перенаправляют и искажают его.

Философы эгоистичные обоснования маскировали. Кант скорее был готов признать недействительность морали (т.е. того, что обусловленных ей поступков в действительности никогда не наблюдалось), чем ее эгоистичность. Но при этом само его «безусловное» долженствование на практике оказывалось обусловленным именно стремлением к выгоде. Поступать так, как ты хотел бы, чтобы поступали все, здесь выносится за скобки вопрос – но как бы ты хотел, чтобы поступали все? Ответ будет – так как тебе выгодно. Категорический императив – это личный эгоизм, искаженный кривым зеркалом умозрительной идеи о том, что человек, прежде чем действовать, должен еще установить закон для всех разумных существ.

Шопенгауэр гордился преодолением в своей морали корыстных мотивов. Но и он не ушел от эгоизма в основе. Пусть следование морали в его философии не приносит удовольствия в привычном смысле, но ведь по Шопенгауэру такое удовольствие вообще – заблуждение, а есть только отсутствие страдания. Почему человек страдает? Потому что не осознает иллюзорности своей отдельности от мира и других людей и оттого вовлечен в бессмысленную мучительную борьбу. Мораль ослабляет это противостояние, значит приносит то самое «отсутствие страдания», к которому и сводится по Шопенгауэру всякое удовольствие. Итог все тот же – следовать морали выгодно.

И так далее, и тому подобное. В конечном счете, мораль явно или скрыто обращается к своему врагу – к эгоизму. Метафизические, умозрительные или просто ложные посылки играют здесь роль кривого зеркала. Они искажают эгоизм так, что тот перестает быть похож на себя и может затем быть сам себе противопоставлен. Мораль привлекает эгоистическое, чтобы эмулировать неэгоистическое.